Отливка воском

Пары, в которой оба партнера – зависимые. Часть 1 Формирование инфантильного невроза и судьба…

Пары, в которой оба партнера – зависимые.

Часть 1

Формирование инфантильного невроза и судьба «вечной» любви в конечном человеческом мире.

Сегодня я начинаю разговор о закономерностях существования пары, в которой оба партнера — зависимые. Напомню главное. В «обычной жизни» зависимостью называют поведение, которое субъективно переживается как вынужденное: человек чувствует, что не свободен остановиться или продолжить что-то делать.

Обращение за помощью происходит, когда становится очевидным вред повторяющихся действий, а их «отмена» вызывает очень неприятное состояние, от которого надо срочно избавиться. Человек хочет избавиться от «навязчивых действий», игнорируя (когда формулирует запрос к терапевту) невыносимость их «отмены». Получается, что зависимость — это нужда во внешнем объекте, присутствие которого позволяет вернуться в эмоционально стабильное состояние.

Многие не осознают и самого факта своей зависимости. Они жалуются на усталость от бесконечной работы, домашних дел, заботы о супруге или ребенке, считая свое поведение «единственно возможным», а свое состояние «естественным», и не понимая, что проблема в том, что у них просто нет выбора делать это или не делать.

Того, кто находится в плену повторяющихся действий и тревоги, называют зависимым, а того или то, в чем он нуждается и к кому обращены и направлены его действия, — объектом зависимости.

Зависимый человек часто может внятно описать «последовательные этапы» своих «отношений с объектом зависимости»: счастливое слияние, когда нет тревоги и полное согласие; нарастание внутреннего дискомфорта и стремление от него избавиться; состояние пика напряжения и стремления «слиться с объектом зависимости» (как раз фаза повторяющихся действий); момент овладения объектом и облегчения; «откат» — самонаказание за то, что «снова сделал это».

Примеры из практики: Олег рассказывает, как он начал употреблять химические вещества:

«Лет до 15 мне было все время плохо, я жил в тревоге, раздражении, конфликтах с родителями; однажды мне дали попробовать героин и я понял, что такое «хорошо»; вся моя дальнейшая жизнь — это поиск вещества, облегчение и страх, что я снова мог умереть, — и новый поиск, чтобы не чувствовать всего этого».

Марина:
«Я долго была одна и вот я встретила Его, это был момент счастья и надежды, который очень быстро сменился постоянной тревогой за наши отношения; пока я не встречусь с ним, я не верю, что мы вместе, я постоянно его дергаю в требованиях встреч, чем раздражаю и отпугиваю, и ничего не могу с собой поделать, я на все согласна, лишь бы иметь возможность видеться с ним так часто, как мне надо».

Андрей:
«Я давно понял, что выходные это ад, я предоставлен сам себе даже в семье; как будто что-то давит и скручивает изнутри, если я не в потоке дел; я очень устаю и мало времени провожу с семьей, что вызывает постоянные конфликты, но как будто это лучше, чем паузы и то, что у меня внутри».

Очевидно, что все эти люди обнаруживают какой-то дефицит внутри себя, оставаясь без «объекта зависимости», и пока этот дефицит сохраняется, нужда во внешнем объекте никуда не денется, а значит, и тревога, связанная с риском его утраты.

Эта тревога называется сепарационной, а внутренний дефицит — недостаточностью самоподдержки, уверенности в том, что «Я хороший, ценный, могу быть любим», и надежды, что «все будет хорошо».

Этот дефицит восполняется через контакт с партнером, который постоянно извне своими действиями, словами, уступками, поощрениями подпитывает недостаток самоуважения и самоприятия партнера.

И химическая зависимость, и эмоциональная «устроены» одинаково. Дальше я буду говорить об эмоциональной зависимости, где «объектом» является другой человек.

Взаимная нужда может быть очевидна для обоих партнеров, а может — только для одного. В первом случае их отношения могут быть более-менее гармоничны, каждый заботится об их сохранности, во втором случае — баланс в паре нарушается, один чувствует и ведет себя уверенно и свободно, другой — тревожно и подчиненно, первый приписывает партнеру власть над собой, а второй пользуется этой властью.

Партнер — «хороший», когда он успешно справляется со своей «функцией»: дает нужное количество любви и признания, всегда оказывается рядом, способен вселить надежду и успокоить тревогу, но как только он оказывается непредсказуемым в своих оценках и поступках, отклоняется от «привычной схемы» — тут же становится «плохим».

Если человек в данный момент не состоит в партнерских отношениях, то это не значит, что у него нет объекта зависимости. В этом случае объектом зависимости можно назвать тот «свод правил» — интроектов, которым он привык следовать в жизни и которые его ограничивают изнутри, мешают жить в соответствии со своими потребностями, заставляют все время оглядываться на других, бояться их обидеть, разозлить, вызвать их негативную оценку и так далее.

Пока я один — я сам себя ограничиваю, «голосом» родной тети, например, а когда я вместе с кем-то, то я эту функцию «препоручаю» партнеру и думаю, что это он меня ограничивает…

Самая страшная угроза, которую осознают практически все зависимые люди, — это угроза утраты тех отношений, которые сложились, какими бы они ни были — благополучными или мучительными. В этом случае сепарационная тревога может иметь внутренний смысл угрозы физической утраты объекта привязанности, утраты его любви или уважения.

Для избегания этой угрозы у зависимых людей есть надежные способы: полностью удовлетворять партнера и стремиться к максимальной близости с ним во всем, или вообще не приближаться эмоционально, используя партнера только как внешний объект — сексуальный или «приз за достижение», и порывая с ним отношения, как только начнут возникать чувства нежности и привязанности.

Мечта зависимого человека — это возможность найти волшебный способ навсегда устранить сепарационную тревогу, то есть удержать партнера в его функции рядом с собой навеки.

Формирование зависимого паттерна
Каждый из партнеров играет привычную ему роль в отношениях, и тревога в случае угрозы стабильности отношений у обоих одинаковая. Почему мы играем их будто бы против своей воли и одновременно отчаянно за них держимся?

Для поиска ответа я обращусь к тому периоду, когда зависимость естественна и неизбежна для человека — к детству.

В каждом «физически — психологическом» возрасте ребенок нуждается в особом сочетании объема и качества фрустрации и поддержки со стороны родителя для овладения новыми навыками владения своим телом и своей психикой.

Если этот баланс оптимален, то ребенок обучается новым действиям и новым переживаниям, у него формируется чувство уверенности в себе. Если же нет, то овладение навыком либо задерживается (родитель делает за ребенка больше, чем требуется, предоставляет ему меньше ответственности, чем он мог бы освоить), либо навыки формируются рывком («скорее бы ты вырос уже!»), без опоры на прочный фундамент повторения и тренировок. В обоих случаях у ребенка формируется неуверенность в своих силах.

В зависимости от того, что именно одобрял родитель, — покорность, покладистость, опору на родительскую поддержку при снижении собственной инициативы, или наоборот — самостоятельность, инициативность и эмоциональную отстраненность ребенка, он так и вел себя с ним и с окружающими.

Отклонение от этого стиля поведения наказывалось родителем эмоциональным отчуждением от ребенка. И для маленького человечка — это самое страшное, поскольку угрожает утратой связи с родителем, потерей его поддержки, а он еще не чувствует себя способным самостоятельно выживать в мире.

В результате ребенок так и не получил подтверждение, что его потребности имеют значение, и могут быть удовлетворены теми, от кого он зависим в силу своего возраста.

Если ребенок не может получить удовлетворения от родителя, обращаясь к нему прямо, то он начинает изучать, как этого удовлетворения можно добиться иначе. «Исследуя» мать, ребенок начинает использовать ее собственную потребность в контакте, откликаясь на нее так, как она хочет — цепляясь за нее или держась на дистанции.

В результате интроецируются не столько нормы и правила, сколько целиком стиль поведения. Это и есть зависимое поведение, то есть зависящее от одобрения родителя и устраняющее тревогу. Такое поведение может быть как прилипающим, которое и принято называть зависимым, так и отчужденным, которое я буду называть контрзависимым.

К слову: внутри каждой тенденции мы тоже можем наблюдать два состояния — благополучия или компенсации и не благополучия, то есть фрустрации.

В состоянии компенсации зависимый человек будет выглядеть теплым, общительным, с разной степенью навязчивости в своей заботе и тревожно озабоченным мнением о себе окружающих, стремящимся предотвратить конфликт и любые проявления агрессии.

В состоянии декомпенсации этот же человек может быть агрессивно требовательным, обидчивым, крайне навязчивым и как будто лишенным всяких представлений о такте и личностных границах.

В состоянии компенсации контрзависимый человек будет выглядеть самодостаточным, отстаивающим свою позицию, смелым и независимым.

В состоянии декомпенсации он может обнаружить состояния беспомощности, парализованности инициативы, испуганным или агрессивным до жестокости. Этот феномен называется «внутриличностное расщепление», я буду говорить о нем позже.

Постепенно ребенок обучается такому поведению в отношении родителя, которое его минимально ранит, обеспечивает удовлетворение потребностей, предотвращает угрозу наказания, улучшает эмоциональное состояние.

Он добивается своего, заменяя прямое обращение к матери со своими чувствами и потребностями на действие в ее адрес, то есть обучается провоцировать в другом человеке эмоции, которые подталкивают мать на необходимые «провокатору» действия.

Можно вызывать в другом человеке такие эмоции, которые он захочет продлить, но также и те, от которых он захочет избавиться. Вместо обмена чувствами обучаются обмениваться действиями, которые «переводятся» как сигналы любви или отвержения.

Взаиморегуляция (узнавание и учет эмоциональных сигналов друг друга для поддержания отношений) уступает место взаимному контролю. Постепенно развивается система эмоционального воздействия друг на друга, принуждающая партнеров к взаимным действиям как к единственному средству избавиться от напряжения или продлить удовольствие. У ребенка нет альтернативы, как себя вести, чтобы выжить, ему приходится подчиняться сильному…

Зависимый человек научается распознавать только те чувства, которые ему назвали и помогли соотнести с телесными ощущениями. Вот это — «страх», это означает «опасность», а вот эти ощущения называются «усталость» и означают потребность в отдыхе.

Если ему твердили, что злиться и обижаться плохо, то высока вероятность, что он не будет распознавать в себе эти чувства или не будет знать, что с ними делать. Такой человек вырастает с «пустотами» в опыте, он умеет только то, что «было можно» в его семье.

Чем жестче были внутрисемейные требования, тем уже оказывается диапазон чувств и поведения человека в будущем. Кроме того, родитель, требуя от ребенка определенного поведения и наказывая за «отклонения», часто оставляет его один на один с тяжелыми переживаниями, которые «застревают» в нем болью, страхом, бессилием.

С ребенком не говорят о них или отвергают его страдание как малозначимое. Или вместо сочувствия и внимания он получает подарок — игрушку, конфету, вещь. Как будто этот предмет, каким бы ценным ни оказался, способен заменить живую любовь и отклик на чувства.

И человек оказывается неспособным иметь дело с собственными переживаниями, возникающими в результате фрустраций, иначе, чем избегать ситуаций, где они могли бы возникнуть. Или «утешаться» суррогатом любви — вещью, едой, химическим веществом.

А дальше психика стремиться «доразвиться», научиться тому, что не смогла — не захотела — не сумела развить в отношениях с родителем. Наши неуспехи требуют «нового завершения», компенсаций, они остаются в памяти бессознательного, сохраняя вызванное ими напряжение. Те из них, которые сопровождались переживанием бессилия и беспомощности, запоминаются особенно прочно, и эффект незавершенного действия «ответственен» за повторяющиеся попытки «переписать сюжет», устранить боль поражения.

В повторяющемся паттерне мы воспроизводим наш опыт бессилия в надежде но «новое решение», «восстановление справедливости», закрепившийся в отношениях с родителями нашего детства. Повторяется структура отношений, с их ожиданиями и фрустрациями, способы поведения, сформированные ребенком, на основании выводов (травматические решения), к которым пришло детское мышление с его наглядно-действенными и алогичными свойствами.

Продолжение во 2-й части.

❤ С заботой о Вас, [club50106785|Психология | Эзотерика | Йога]

Поделиться в соцсети

Оставить ответ

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Нужные поля отмечены *


О нас

К гадалке не ходи kgadalkenehodi.ru популярный сайт по изучению гадания,эзотерике,саморазвитию,психологии,астрологии и другим альтернативным наукам.На портале собраны статьи по всем темам связанным с эзотерикой и гаданием.Сайт kgadalkenehodi.ru будет интересен как опытным эзотерикам,так и тем ,кто только начинает саморазвиваться и расти ,как личность.


CONTACT US

CALL US ANYTIME


Поделиться в соцсети
Яндекс.Метрика